Игорь Губерман: «Давайте смеяться вместе!»

Днепропетровцы стали одними из первых в Украине, кому посчастливилось познакомиться с новой книгой поэта Игоря Губермана «Открытый текст. Гарики на все времена». Это пока единственное издание, вышедшее в нашей стране, оно собрало более двух тысяч четверостиший — «гариков» — уже известных и новых. Любое из них подтверждает, что Губерман — один из тех, кто может смеяться даже тогда, когда хочется плакать. В эксклюзивном интервью «Вістям» поэт рассказал о книге, поделился впечатлениями о Днепропетровске и раскрыл секрет своего неувядающего творчества

Темы диктует бог
Игорь Миронович, Вы у нас впервые? Как Вам Днепропетровск?
— Нет, раз, наверное, в пятый. Перед этим приезжал года три-четыре назад. Жду возможности походить по аллее, где стоят художники. Видел среди них очень хороших. Еще в Днепропетровске замечательный книжный развал, который все почему-то называют книжным рынком. Там стоят «жуткие» профессионалы. Помню, как-то рылся в книгах, а продавец, ни о чем не спрашивая, говорит: «Зря ищете, того, что Вам нужно, здесь нет». Я сразу понял, на кого нарвался. Еще в городе много чудесных особнячков. Их бы немного подремонтировать — было бы очень красиво.
— Цель Вашего приезда — презентация книги?
— В общем, да. Так что у Вас есть возможность «пощипать» старичка за уязвимые места (смеется). В книге есть и старые стишки, и новые. О чем я писал и пишу? О дружбе, любви, евреях, тюрьме, свободе — обо всем подряд. Думаю, что темы «диктует» Господь Бог, а может, внутри меня есть какой-то «органчик». Совершенно непонятно, откуда что берется…
— Вы по-прежнему — за равноправие ненормативной лексики? Значит ли это, что для творческого человека нет запретов?
— Конечно, я за равноправие, потому что считаю ненормативную лексику частью великого и могучего языка. «Приплетаю» ее не из желания кого-то эпатировать. Запреты существуют, но в смысле вкуса и уместности. На этом — все!
— Легко ли шутить в наше время?
— Легче не бывает. Наше время очень смешное. Поводов вокруг предостаточно. Трагическими были сталинские времена, война и то — не для всех. Уверяю Вас, сейчас время совершенно замечательное. Между радостью и трагедией безумное количество смешного для каждого из нас. Потому я и говорю: «Давайте шутить и смеяться вместе».

«Гарики» от Гарика
— Кто придумал название Вашим четверостишиям?
— Я сам и придумал. В детстве меня звали не Игорем, а Гариком. Бабушка уже тогда говорила: «Гаринька, каждое твое слово — лишнее». Впрок, как видите, не пошло. Слов все больше и больше (смеется). Сначала я называл свои стишки Да Цзы Бао — как китайские лозунги, которые писали на стенах. Но когда в Израиле вышел мой сборник «Еврейские Да Цзы Бао», решил, что звучит это очень глупо и стал искать другое название. Вспомнил про Гарика — отсюда все и пошло.
— В одном из четверостиший Вы пишете: «Слежу со жгучим интересом за многолетним давним боем. Во мне воюют ангел с бесом, а я сочувствую обоим». Война продолжается?
— Продолжается, но уже в пользу ангела. Бес ослабел и я ему не сочувствую (смеется).
— Еще один Ваш перл не могу не процитировать: «А жизнь летит и жить охота, и слепо мечутся сердца — меж оптимизмом идиота и пессимизмом мудреца». Вы свой выбор сделали?
— С большим удовольствием сохраняю оптимизм идиота. Он мне как-то ближе. Тем более, что количество идиотов, живущих в Израиле, трудно себе представить. Непонятно, почему говорят, что евреи — очень умные люди (смеется)?..

Скорее читатель
— Сами читать любите? Кому из авторов отдаете предпочтение?
— Если помните, у гоголевского Хлестакова был лакей, который читал все подряд — даже афиши, сорванные с забора. Вот так и я: читаю очень много, в основном, без разбора, хотя есть и любимые авторы — Акунин, Пелевин. Из поэтов — Омар Хайям, Кибиров, Иртеньев, Быков. Сам пишу лениво. В общем, я скорее читатель, чем писатель…
— Трудно поверить, что Вам приходится заставлять себя работать. А как же творческие порывы?
— Что Вы! Я ни в коем случае себя не заставляю что-либо делать, тем более писать — терпеть не могу принуждения. Что касается творческих порывов… Если попадается интересная чужая мысль и удается ее украсть, пока автор не спохватился, сразу же появляется новый стишок (смеется).
— Откуда Ваши книги расходятся по белу свету?
— Сначала я издаю их в Израиле. Спустя какое-то время за них берутся российские издательства, в первую очередь, «Эксмо». Недавно вышел сборник «Билингва»: одна сторона на иврите, другая — на русском языке. Надеюсь, что скоро выйдет и в Украине. Один человек, житель Чернигова, перевел на украинский уже 500 моих стишков. Говорят, что удачно. Да я и сам в этом убедился, когда прочитал несколько присланных переводов.
— Вы много ездите по разным странам. Есть различия в отношении к «гарикам», кто Ваш главный читатель?
— Своих читателей я встречаю везде. Недавно был в Норвегии, Швеции, Дании, Исландии и Чехии. Там есть русскоязычные читатели. Они ничем не отличаются от одесситов, харьковчан или киевлян. Хочу обратить внимание на то, что на постсоветском пространстве сохранилось на редкость уважительное отношение к слову. Меня слушают и слышат…

Наталья Терентьева, фото Николая Лысенко

Добавить комментарий