В школе Днепра произошло знаковое событие (фото)

В Днепре, в школе №33 произошло знаковое событие. К Вадиму Сидуру, однокласснику — через 80 лет пришла 97-летняя Жанна Иосифовна Шульман, единственно здравствующая одноклассница, бывшая соседка, друг и соратница великого скульптора, художника, поэта и нашего земляка Вадима Сидура. В недавно открывшемся школьном музее, названном именем Мастера, его однокласснице провели экскурсию и послушали ее воспоминания.

О школьном музее им. Вадима Сидура родной тете поведал Леонид Яковлевич Таслицкий, племянник Жанны Иосифовны. «Музей открылся в прошлом году, с тех пор Жанна не давала мне покоя. Да и мне самому безумно хотелось посетить его и привезти сюда тетушку», — признался Леонид Таслицкий.

Вадим Сидур_Днепр

В школе к историческому визиту, безусловно, тщательно подготовились. Учениц старших классов, выполнявших роль экскурсоводов, облачили в форму, которую в то время носили гимназистки Мариинской гимназии (так называлась нынешняя школа №33). Девочки поочередно провели по музею и вкратце рассказали почетной гостье о жизненном и творческом пути ее знаменитого одноклассника.

Хоть Жанна Иосифовна сама прекрасно и не понаслышке знает многие вехи его биографии, будучи прекрасно воспитанным человеком, внимательно вслушивалась, безропотно переходила от одной экспозиции к другой, определенно забыв о возрасте, больных ногах и проблеме со слухом…

Несколько напряженное от нахлынувших эмоций лицо 97-летней женщины вскоре сияло от счастья. Она потом призналась, что после более чем 80-летней разлуки за время нынешнего пребывания в своей школе пережила свою вторую молодость. Откровенно же свое эмоциональное состояние выказала лишь тогда, когда ей на стенде показали увеличенную фотографию одноклассников в пионерских галстуках.

Внимательно всмотревшись, Жанна Иосифовна решительно отставила свою трость и воскликнула, дескать, так это же я фотографировала наш пятый класс, Дима (так Вадима Сидура называли родные и друзья) вверху стоит, крайний слева. И смахнула рукой слезу.

Кроме такой интересной детали с фотографией, Жанна Шульман рассказала еще массу интересного.

Их дома стояли на разных улицах, но по соседству: у Сидура на бывшей Комсомольской, у Шульман — на Артема. Внутренние дворы были смежные, поэтому дети знали друг друга и дружили, что называется, с пеленок. Не­удивительно, что одногодки Дима и Жанна очутились в одной школе и одном классе. Тем более, Димина мама преподавала в этой школе английский язык.

Дима с детства слыл болезненным мальчиком: худой, невысокого роста, постоянно подкашливал и температурил, из-за чего ему приписывали туберкулез. Часто болел и пропускал много занятий. Однако успешно все наверстывал и вообще учился хорошо. На улице ходил только с мамой за ручку. Даже в теплую погоду не снимал обвязанный вокруг шеи шарф. Был достаточно замкнут, с мальчишками дружбу не водил, но с девочками заигрывал. Портреты наиболее понравившихся рисовал в альбомах, остальных — в школьных тетрадках, учебниках, на промокашках — где угодно.

В этой связи Жанна Иосифовна привела интересный пример: «Дима сидел на последней парте, а я перед ним. У меня были длинные косы, он частенько обмокал их кончики в стоящую на парте чернильницу и, как кисточкой, что-то ими рисовал. Да, мы дружили и были товарищами и, наверняка, испытывали взаимную симпатию… Он с детства был необыкновенно творческой личностью — много читал, посещал кружок рисования во Дворце пионеров, потом увлекся лепкой. Его первой серьезной лепной работой из пластилина, которой Дима гордился и дорожил, был сидящий в кресле Лев Толстой. Лепнину он завершил аккурат в день начала войны, 22 июня 1941 года. Мы тогда окончили девятый класс. Осенью 1943-го его часть проходила через накануне освобожденный Днепропетровск. Выпускник военного училища гвардии лейтенант Сидур захотел забрать изваяние Толстого, мотнулся к своему дому, а там одни развалины…».

В продолжение военного периода жизни Вадима Сидура его однокласснице показали фрагменты фильма об Александре Толкачевой-Крюковой, жительнице села Новоселовка, что под Кривым Рогом. Там 18-летний командир пулеметного взвода Сидур получил тяжелейшее ранение нижней части лица, превратившее его в сплошное кровавое месиво. В таком страшном и бессознательном состоянии его нашли мать и дочка Крюковы. Думали, не выживет. Когда очнулся, даже разговаривать не мог. Кормили через трубочку. Пару недель спустя, повезли в больницу Кривого Рога, но там все было разрушено. Прекрасно понимая, что без врачебной помощи он не жилец, решили везти на той же бричке в Днепропетровск. А это 150 км по жуткому бездорожью и весенней распутице. Довезли, чем и спасли Вадиму Сидуру жизнь. За что Александре Васильевне Толкачевой-Крюковой правительство Израиля присвоило почетное звание Праведника народов мира. Так вот, заслуга в розыске спасительницы будущего скульптора принадлежит и Жанне Шульман, однокласснице Вадима Сидура. Жанна Абрамовна рассказала, что дала слово Диме, что найдет их. И таки нашла.

После войны дороги бывших одноклассников Сидура и Шульман снова пересекаются. В Москве, где Вадим Абрамович учился и жил, как и Жанна Иосифовна; на Кавказских минеральных водах, где в санаториях он частенько поправлял свое здоровье, а она в качестве инженера-геофизика занималась изыскательством недр.

— Жанна Иосифовна, на чем зиждились ваши с Вадимом Сидуром отношения во взрослой жизни?

— Прежде всего, это были платонические отношения, основанные на детской дружбе и юношеском товариществе. Не более того. Обзаведясь семьями, мы продолжали дружить. Я приятельствовала с Диминой супругой Юлией. Мой муж Леонид был в хороших отношениях с Димой. Помню, приехав к нам в Днепропетровск, Диме так понравился мой сын Сергей, что в своем походном альбоме он нарисовал его оригинальный портрет в виде круга с двумя ушами.

— А каким Вадим Абрамович Сидур был в жизни?

— При всей своей творческой гениальности в жизни Дима был никакой. Это потому, что практически никогда он себя хорошо не чувствовал — последствия ранения, десяток перенесенных операций и угнетенное моральное состояние от гнобления и непризнания его творчества. Сам же отшучивался, дескать, самочувствие у меня либо плохое, либо очень плохое. Первый тяжелейший инфаркт он едва пережил в начале шестидесятых, после которого несколько лет не мог заниматься скульптурой. Ему было физически сложно справляться с тяжёлым камнем и металлом. Второй инфаркт случился в 1984-м, а третий, через два года, он уже не пережил, не дожив несколько дней до своего 64-летия. Последний раз мы виделись за год до его безвременной кончины в санатории Кисловодска.

— На похороны приезжали?

— О смерти Димы Сидура я узнала через пару месяцев. Позвонила ему в Москву, трубку взяла жена Юлия… Нигде в прессе не было ни строчки, ни слова о кончине великого скульптора и художника. А ведь шел 1986-й, второй год перестройки…

КТО ОНА, ОДНОКЛАССНИЦА СИДУРА?

Если биографию, информацию о творческом пути Вадима Сидура теперь уже можно найти не только в Интернете, то о Жанне Шульман, единственной поныне здравст­вующей однокласснице Мастера — только в газете «Шабат шалом».

Ее мама Эсфирь Ионовна Сидельковская — известный в СССР акушер-гинеколог первого выпуска Днепропетровского медицинского института, доцент, кандидат наук. Как еврейка и жена еврея в 30-х годах репрессирована и освобождена перед войной. В качестве ведущего хирурга 2-го Украинского фронта прошла всю Великую Отечественную и Японскую войны. Ей принадлежит уникальная методика лечения ран вторичными швами, которая спасла от смерти или ампутации конечностей тысячи раненых. Проигнорировав в послевоенное время приглашение работать в Москве, вернулась в родной Днепропетровск, где заведовала роддомом 2-й рабочей больницы, позже — Первым роддомом. Оперировала самые сложные патологии не только в родном городе, к ней обращались жены и дочери первых лиц государства.

Ее муж Иосиф Александрович Шульман в 20-х годах служил в Красной армии, получил диплом экономиста, работал на металлургических предприятиях города, затем возглавлял институт техучебы.

В 1924-м у семейной пары родилась первеница — Жанна. Окончив горный институт, в качестве геофизика специализировалась на поиске урановых руд. Ее муж — Леонид Рабей, прошел войну, участвовал в параде Победы. По специальности также геофизик. По стопам родителей пошел их сын Сергей, только с морским уклоном.

ПЛЕМЯННИК ОДНОКЛАССНИЦЫ СИДУРА

Через шесть лет после рождения Жанны у Иосифа и Эсфиры Шульман родилась дочь Александра. Окончив мединститут, стала детским врачом-неонатологом. Вышла замуж за Якова Таслицкого, студента ДИИТа, будущего железнодорожника, начальника службы электрификации Приднепровской железной дороги. Их сын Леонид, получив диплом геофизика, продолжил династию родных тети Жанны, дяди Лени и двоюродного брата Сергея. До развала Союза работал по специальности в полевой партии Новомосковской геофизической экспедиции. После пошел по железнодорожным стопам отца и 17 лет возглавлял Днепропетровский вагоно-ремонтный завод. Сейчас на пенсии, но, как говорят в таких случаях, не сидит на печке. Консультирует специалистов тепловозо-ремонтного завода и, как мы уже знаем, опекает родную тетю и одноклассницу Вадима Сидура.

ЕВГЕНИЙ ЕВШТЕЙН