Днепрянин рассказал о первых «шагах» всем известной академии

За 100 лет существования Национальной академии наук Украины представлено множество имен ученых, внесших бесценный вклад в развитие не только отечественной, но и мировой науки. О первых «шагах» академии, современных задачах и проблемах — в эксклюзивном интервью «Вістям» директора Института проблем природопользования и экологии НАН Украины, заслуженного деятеля науки и техники, лауреата Государственной премии, доктора технических наук, профессора Аркадия Шапаря.

Спасибо гетману

-Аркадий Григорьевич, расскажите, пожалуйста, об истоках создания академии. 

— Столетие НАН Украины мы отметили 27 ноября 2018 года. Факт ее основания подтверждается актом, подписанным гетманом Павлом Скоропадским. Именно в этот день состоялось первое учредительное собрание. Президентом академии был избран геолог и геохимик, мыслитель Владимир Иванович Вернадский, который пользовался огромным авторитетом. Большевики, пришедшие к власти, понимали, насколько трудно добиться прогресса в науке, поэтому разрешили ученым вернуться из-за границы, пообещав заняться «украинизацией» науки. В первый год деятельности академия состояла из трех отделов, охватывающих 3 института, 15 комиссий и национальную библиотеку. В ее структуре сформировались научные школы, основанные выдающимися учеными. В частности, получили признание экономические и гуманитарные школы, возглавляемые М. В. Птухой, Д. И. Яворницким, М. С. Грушевским, А. Е. Крымским, В.М. Корецким. В 1929-1930 годы «украинизацию» ограничили. Начались репрессии, многие ученые пострадали…

— В разные периоды времени академия меняла название и президентов. Если можно, немного подробнее расскажите об этом и наиболее значимых научных достижениях.

— В 1921 году академия была переименована во Всеукраинскую академию наук. Также официальными названиями были: с 1936 года — Академия наук УССР; с 1991-го — Академия наук Украины; с 1994 года по сей день — Национальная академия наук Украины. Вот уже 57 лет (с 1962 года) ее возглавляет Борис Евгеньевич Патон, также отметивший 100-летний юбилей. До него президентами были: Орест Левицкий, Николай Василенко, Владимир Липский, Даниил Заболотный, Александр Богомолец, Владимир Плотников и Александр Палладин. Если говорить о достижениях, то это, например, — создание ускорителя заряженных частиц; внедрение в оборонной промышленности технологии автоматической сварки под флюсом корпусов танков, авиабомб и артиллерийских систем; создание новых лекарственных препаратов, разработка первой в Европе электронной счетной машины. Особый прогресс наблюдался в биологии и кибернетике. К сожалению, кибернетику признали лженаукой, из-за чего Украина отстала в этой сфере от других стран. В целом, после войны наука развивалась очень мощно.

Главное — не навредить

— Есть ли особенный период в Вашей научной деятельности?

— Безусловно, и это — 60-е годы. Я работал в Институте геотехнической механики (ИГТМ): нам давали любые деньги на разработку «прорывных» направлений. Например, я занимался управляемым обрушением уступов, что означало «заставить» горные породы обрушиться под собственным весом и передвинуться в заданном направлении. Именно в ИГТМ я «вырос» до профессора и получил предложение создать институт, которым сейчас руковожу. Пока шли переговоры, начался развал Союза, поэтому в рамках существующих ассигнований был создан отдел природопользования и региональной экономики, ставший базой для института, в котором изначально было 220 сотрудников, а сейчас — 88. Наука — это «болезнь», благодаря которой мы работаем, внося в ее развитие существенный вклад, что, к сожалению, со стороны государства никак не оценивается. Нам никто не помогает. В 2018 году удалось поднять объем хоздоговорных работ, что обеспечило 70%-ю занятость людей при минимальных заработных платах…

— Назовите наиболее важные разработки, которыми занимался институт?

— В связи с Вашим вопросом было бы уместно вернуться к работе в середине
90-х. В 1986 году мы предложили технологию с внутренним отвалообразованием для разработки крутопадающих залежей в карьерах, и в 1999 году получили за эту работу Государственную премию Украины. Эта технология была узаконена в Украине нормативными документами в 2004 году. Также мы первыми в Украине разработали региональную систему экологического мониторинга: предложили использовать земли, нарушенные горными работами, в качестве территорий для самовосстановления окружающей среды. Пример — заказник «Визирка»  (ИнГОК) — территория, превратившаяся в удивительно красивое место. За эту и ряд других работ мы в 2008 году получили вторую Государственную премию.

— Есть ли темы, касающиеся природопользования, которые особенно волнуют ученых в настоящий момент?

— Крайне «больная» тема — состояние реки Днепр. Механизм ее деградации связан со строительством плотин и водохранилищ. До их появления река очищалась естественным путем на Днепровских порогах, загрязнения разбавлялись подземными источниками. Далее все сносилось в море. Плотины «обеспечили» нарушение природного водообмена и заиливание. Дальнейшие этапы развития: река — озеро — болото… Мало того, — хотят добавить еще 2 плотины. Мы более 10 лет боремся с этой проблемой при отсутствии поддержки со стороны властей. Я собрал 38 известных ученых, аграриев, писателей из всех областей Украины. Мы написали письмо Президенту Петру Порошенко с просьбой наложить мораторий на дальнейшее строительство гидростанций на Днепре, но до сих пор не получили ответа ни от него, ни от его администрации.
Кроме того, безграмотное использование шахтных вод грозит гибелью рекам Ингулец, Мокрая и Сухая Сура, Кильчень, Самара.

— Можно ли каким-то образом изменить ситуацию?

— Сейчас разрабатываются параметры опытно-промышленного участка по деминерализации вод на одном из ГОКов Кривбасса. Это пилотный проект, который призван отстоять жизнь рек. Перемен можно добиться, если общественное мнение будет играть весомую роль в принятии решений «строить — не строить». Надеемся, что каких-то результатов удастся добиться за счет общественных организаций с экологическим уклоном. От них направлено обращение ко всем структурам ЕС. Рассчитываем, что они ответят: «Живите по нашим правилам». Не хотим, чтобы последующие поколения жили по принципу: «что имеем — не храним, потерявши — плачем…»

Полина Дмитриева